язычок к мошонке мужлана

herb.gif (1771 bytes)

Главная
Фотоальбом
ПАВЛОДАР
Культура
Эмиграция
Место встреч
WWW-Павлодар
КАЗАХСТАН
Опросы
Форум
ЧАТ
Гостевая книга

Вебмастер
Андрей Чирков

Рассылка новостей Павлодарского интернета
WWW-Павлодар
через MailList.Ru










Еженедельный гороскоп

Поэт Павел Васильев Наши современники

Павел ВАСИЛЬЕВ

"МНЮ Я БЫТЬ МАСТЕРОМ, ЗАТОСКОВАВ О ТРУДНОЙ РАБОТЕ..."

"Среди русских поэтов нашего времени, судьбы которых сложились трагически,
имя Павла Васильева вызывает особое чувство боли и утраты.
Его яркий и сильный талант в полную мощь не успел проявиться.
Он ушел из жизни в 26 лет!"

Павел Васильев. Избранное.
Предисловие П. Выходцева. Изд-во "Художественная литература", М., 1988.

Дом-музей Павла Васильева в ПавлодареПавел Васильев приехал в Москву в конце 1929 года, имея за плечами богатый жизненный опыт, вполне определившийся как художник. В течение последующих семи лет, что Судьба отпустила ему для профессионального литературного творчества, он неуклонно развивался как поэт и будущий прозаик. По свидетельству поэта Сергея Поделкова Павел Васильев собирался до 30 лет писать стихи, а потом засесть за прозу и "уже навсегда". Подтверждением тому - его тяга к произведениям большого эпического масштаба, потрясающая изобразительная сила и драматизм его стихотворных произведений. Это естественный путь наших национальных гениев Пушкина, Лермонтова. В той же великой опаре Русской Словесности зрел талант Павла Васильева. Многочисленные враги от литературы утверждали, что Павел Васильев "русский, но не советский поэт". Немногие друзья и почитатели, пытаясь защитить, старательно доказывали его верность коммунистическим идеям. В наше постсоветское время принято ниспровергать прошлые авторитеты, возвеличивать замалчиваемых, открывать заново поэтов, т. е. находить в творчестве прямо противоположные тенденции. Не скрою, именно с этой позиции, готовя данную публикацию, я перечитывала Павла Васильева. Но, увы, "переворота" не получилось: Павел Васильев, как Маяковский и Есенин, действительно, исповедовал идеалы коммунизма (свобода, равенство, братство), выразителем которых считал партию большевиков и товарища Ленина. Так что, полит. репрессиям он подвергался напрасно. Но как любой крупный талант, особенно родившийся в России, Павел Васильев не мог безоговорочно принять теорию "классового гуманизма". Он сумел объективно показать в своих эпических произведениях оба лагеря, схлестнувшихся в страшной гражданской битве. Его пребывание "над схваткой" не было осознанной политической позицией, даже больше, - вопреки ей! Крестьянский поэт Сергей Клычков написал о Павле Васильеве: "Это юноша с серебряной трубой, возвещающий приход будущего". "Мню я быть мастером, затосковав о трудной работе..." Но советские дантесы и сальери посредством политического доноса прервали эту работу в тот самый момент, когда поэт задал себе извечный философский вопрос: "Но кто владеет этою рукой, Кто приказал мне жизнь увековечить, Прекраснейшую...................."

Лучшее в творчестве Павла Васильева ставит его в ряд с выдающимися русскими поэтами, там он и пребудет вовеки...

 

МЯСНИКИ

Сквозь сосну половиц прорастает трава,
Подымая зеленое шумное пламя,
И теленка отрубленная голова,
На ладонях качаясь, поводит глазами.
Черствый камень осыпан в базарных рядах,
Терпкий запах плывет из раскрытых отдушин,
На изогнутых в клювы тяжелых крюках
Мясники пеленают багровые туши.
И, собравшись из выжженных известью ям,
Мертвоглазые псы, у порога залаяв,
Подползают, урча, к беспощадным ногам
Перепачканных в сале и желчи хозяев.
Так, голодные морды свои положив,
До заката в пыли обессилят собаки,
Мясники засмеются и вытрут ножи
О бараньи сановные пышные баки.
...Зажигает топор первобытный огонь,
Полки шарит березою пахнущий веник,
Опускается глухо крутая ладонь
На курганную медь пересчитанных денег.
В палисадах шиповника сыплется цвет,
Как подбитых гусынь покрасневшие перья...
Главный мастер сурово прикажет: "Валет!" -
И рябую колоду отдаст подмастерьям.
Рядом дочери белое кружево ткут,
И сквозь скучные отсветы длинных иголок,
Сквозь содвинутый тесно звериный уют
Им мерещится свадебный, яблочный полог.
Ставит старый мясник без ошибки на треф,
Возле окон шатаясь, горланят гуляки.
И у ям, от голодной тоски одурев,
Длинным воем закат провожают собаки.

1929г.(?)


Гале Анучиной

И имя твое, словно старая песня,
Приходит ко мне. Кто его запретит?
Кто его перескажет? Мне скучно и тесно
В этом мире уютном, где тщетно горит
В керосиновых лампах огонь Прометея -
Опаленными перьями фитилей...
Подойди же ко мне. Наклонись. Пожалей!
У меня ли на сердце пустая затея,
У меня ли на сердце полынь да песок,
Да охрипшие ветры!
Послушай, подруга,
Полюби хоть на вьюгу, на этот часок,
Я к тебе приближаюсь. Ты, может быть, с юга.
Выпускай же на волю своих лебедей, -
Красно солнышко падает в синее море
И - за пазухой прячется ножик-злодей,
И - голодной собакой шатается горе...
Если все, как раскрытые карты, я сам
На сегодня поверю - сквозь вихри разбега,
Рассыпаясь, летят по твоим волосам
Вифлеемские звезды российского снега.

Ноябрь 1931г.


* * *

Мню я быть мастером, затосковав о трудной работе,
Чтоб останавливать мрамора гиблый разбег и крушенье,
Лить жеребцов из бронзы гудящей, с ноздрями, как розы,
И быков, у которых вздыхают острые ребра.
Веки тяжелые каменных женщин не дают мне покоя,
Губы у женщин тех молчаливы, задумчивы и ничего не расскажут,
Дай мне больше недуга этого, жизнь, - я не хочу утоленья,
Жажды мне дай и уменья в искусной этой работе.
Вот я вижу, лежит молодая, в длинных одеждах, опершись о локоть, -
Ваятель теплого, ясного сна вкруг нее пол-аршина оставил,
Мальчик над ней наклоняется, чуть улыбаясь, крылатый...
Дай мне, жизнь, усыплять их так крепко - каменных женщин.

Июнь 1932г.


* * *

Я боюсь, чтобы ты мне чужою не стала,
Дай мне руку, а я поцелую ее.
Ой, да как бы из рук дорогих не упало
Домотканое счастье твое!
Я тебя забывал столько раз, дорогая,
Забывал на минуту, на лето, на век, -
Задыхаясь, ко мне приходила другая,
И с волос ее падали гребни и снег.
В это время в дому, что соседям на зависть,
На лебяжьих, на брачных перинах тепла,
Неподвижно в зеленую темень уставясь,
Ты, наверно, меня понапрасну ждала.
И когда я душил ее руки, как шеи
Двух больших лебедей, ты шептала: "А я?"
Может быть, потому я и хмурился злее
С каждым разом, что слышал, как билась твоя
Одинокая кровь под сорочкой нагретой,
Как молчала обида в глазах у тебя.
Ничего, дорогая! Я баловал с этой,
Ни на каплю, нисколько ее не любя.

1932г.


* * *

Какой ты стала позабытой, строгой
И позабывшей обо мне навек.
Не смейся же! И рук моих не трогай!
Не шли мне взглядов длинных из-под век.
Не шли вестей! Неужто ты иная?
Я знаю всю, я проклял всю тебя.
Далекая, проклятая, родная,
Люби меня хотя бы не любя!

1932г.


* * *

Родительница степь, прими мою,
Окрашенную сердца жаркой кровью,
Степную песнь! Склонившись к изголовью
Всех трав твоих, одну тебя пою!
К певучему я обращаюсь звуку,
Его не потускнеет серебро,
Так вкладывай, о степь, в сыновью руку
Кривое ястребиное перо.

6 апреля 1935г.

ЛЮБИМОЙ Елене

Слава богу,
Я пока собственность имею:
Квартиру, ботинки,
Горсть табака.
Я пока владею
Рукою твоею,
Любовью твоей
Владею пока.
И пускай попробует
Покуситься
На тебя
Мой недруг, друг
Иль сосед, -
Легче ему выкрасть
Волчат у волчицы,
Чем тебя у меня,
Мой свет, мой свет!
Ты - мое имущество,
Мое поместье,
Здесь я рассадил
Свои тополя.
Крепче всех затворов
И жестче жести
Кровью обозначено:
"Она - моя".
Жизнь моя виною,
Сердце виною,
В нем пока ведется
Все, как раньше велось,
И пускай попробуют
Идти войною
На светлую тень
Твоих волос!
Я еще нигде
Никому не говорил,
Что расстаюсь
С проклятым правом
Пить одному
Из последних сил
Губ твоих
Беспамятство
И отраву.
Спи, я рядом,
Собственная, живая,
Даже во сне мне
Не прекословь:
Собственности крылом
Тебя прикрывая,
Я оберегаю нашу любовь.
А завтра,
Когда рассвет в награду
Даст огня
И еще огня,
Мы встанем,
Скованные, грешные,
Рядом -
И пусть он сожжет
Тебя
И сожжет меня.

1932г.


ТРОЙКА

Вновь на снегах, от бурь покатых,
В колючих бусах из репья,
Ты на ногах своих лохматых
Переступаешь вдаль, храпя,
И кажешь, морды в пенных розах, -
Кто смог, сбираясь в дальний путь,
К саням - на тесаных березах
Такую силу притянуть?
Но даже стрекот сбруй сорочий
Закован в обруч ледяной.
Ты медлишь, вдаль вперяя очи,
Дыша соломой и слюной.
И коренник, как баня, дышит,
Щекою к поводам припав,
Он ухом водит, будто слышит,
Как рядом в горне бьют хозяв;
Стальными блещет каблуками
И белозубый скалит рот,
И харя с красными белками,
Цыганская, от злобы ржет.
В его глазах костры косые,
В нем зверья стать и зверья прыть,
К такому можно пол-России
Тачанкой гиблой прицепить!
И пристяжные! Отступая,
Одна стоит на месте вскачь,
Другая, рыжая и злая,
Вся в красный согнута калач.
Одна - из меченых и ражих,
Другая - краденая, знать, -
Татарская княжна да б...., -
Кто выдумал хмельных лошажьих
Разгульных девок запрягать?
Ресниц декабрьское сиянье
И бабий запах пьяных кож,
Ведро серебряного ржанья -
Подставишь к мордам - наберешь.
Но вот сундук в обивке медной
На сани ставят. Веселей!
И чьи-то руки в миг последний
С цепей спускают кобелей.
И коренник, во всю кобенясь,
Под тенью длинного бича,
Выходит в поле, подбоченясь,
Приплясывая и хохоча.
Рванулись. И - деревня сбита,
Пристяжка мечет, а вожак,
Вонзая в быстроту копыта,
Полмира тащит на вожжах!

1934г.


Елене

Снегири взлетают красногруды...
Скоро ль, скоро ль на беду мою
Я увижу волчьи изумруды
В нелюдимом, северном краю.
Будем мы печальны, одиноки
И пахучи, словно дикий мед.
Незаметно все приблизит сроки,
Седина нам кудри обовьет.
Я скажу тогда тебе, подруга:
"Дни летят, как по ветру листье,
Хорошо, что мы нашли друг друга,
В прежней жизни потерявши все..."

Февраль 1937г. Лубянка. Внутренняя тюрьма.

Поэт Павел Васильев Наши современники

Если у Вас есть информация, которой Вы бы хотели поделиться - присылайте